Сердце Джеймса Сандерленда сжалось от пустоты, оставленной ушедшей любимой. Каждый день без неё был похож на блуждание в тумане. И вот в его руки попало письмо — без обратного адреса, с дрожащими строчками, зовущими в Сайлент Хилл. Она ждёт его там, говорилось в нём. Сомнения грызли изнутри, но надежда, упрямая и болезненная, толкала его в путь.
Город, в который он прибыл, был лишь тенью того места, что он помнил. Воздух висел тяжёлым одеялом, пропитанным пеплом и тишиной, нарушаемой лишь скрипом вывесок на ветру. Улицы, некогда знакомые, извивались чужими лабиринтами. Что-то незримое исказило самую суть этого места, наполнив его гнетущим, почти осязаемым злом.
Шаг за шагом Джеймс брел сквозь этот кошмар. Из тумана и полумрака возникали формы — искажённые, пульсирующие ненавистью. Одни напоминали мучительно знакомые силуэты, другие были творениями чистой, незнакомой жестокости. Их стоны и шорохи преследовали его, заставляя содрогаться. Грань между явью и бредом таяла с каждым новым поворотом. Он то хватался за холодный металл найденной трубы, чувствуя его реальность, то сомневался в собственном отражении в разбитом витрине.
Его разум уставал, тело ныло, но в груди тлел одинокий огонёк цели. Он должен был пройти через это. Должен был докопаться до правды, какой бы ужасной она ни была. Ради неё. Чтобы найти её, чтобы спасти, или чтобы наконец обрести покой. Сайлент Хилл стал зеркалом его души, и ему предстояло заглянуть в самые тёмные его уголки.
